Мы, несмотря на все трудности, были обществом свободных людей. Потом мы начали переставать осознавать это и постепенно отказываться от этих свобод... Мы сами прекрасно знает, когда это началось. Если это касается конкретно выборов, то, конечно, это началось с 1995-го года. Потому что в 95-ом в первый раз имело место то, чего не должно было случиться.

«На мой взгляд, вероятность столкновений и напряженности велика, так как и те «социологические опросы», и та деятельность отдельных изданий, которые поляризуют общество, диктуются какой-то одной стороной. Обществу сообщаются искусственные заряды, внедряется идея добра и зла, и все это направлено на то, чтобы разделить общество».

Я никому не отдам свой канал. Я его ни у кого не брал, не наследовал, я с нуля создал телекомпанию. Нужно перейти на цифровой формат - я это сделаю. У меня есть и деньги, и все остальное. Никто не может мне помешать. Сегодня у некоторых есть желание монополизировать и эту сферу - купить за деньги все телекомпании. Пусть хорошо знают - я не продаю и не продаюсь.

-Вряд ли я что-либо сделал по-другому. Те ценности, которые важны для нас, не принимаются Россией. Неужели я должен был идти взаимные уступки? Если бы я так поступил, то мы, подобно Казахстану, потеряли бы наши демократические ценности, или были бы бедны как Армения, чья экономика полностью зависит от России.

Я сожалею, что среди наших союзников нашлись люди, которые поддались искушению приклеивать ярлыки. Думаю, придет время, и они попросят прощения за свое поведение. В любом случае, на решение «Наследия» это никак не могло повлиять.

«Заявление Гюля о том, что без урегулирования карабахского конфликта вряд ли стороны могут прийти к общему знаменателю, означает, что Нагорно-карабахская проблема все же стоит на повестке переговорного процесса»